?

Log in

АВТОРСКИЙ ТУР В ИНДИЮ С ПИСАТЕЛЕМ СЕРГЕЕМ СОЛОВЬЁВЫМ

May. 2nd, 2016 | 01:58 pm

12 дней в дивной местности у океана, в рыбацкой деревушке, забывшей о времени, где живут в кораблях, заросших деревьями, где будет свой необитаемый остров с древним фортом, арендованным кораблем и рыбалкой, с домом в самом океане, с чистыми пустынными пляжами на километры, с живописнейшим рыбным рынком на песке, с ежедневной мистерией домашних рыбных обедов и своим поваром, с поездками в горы Декана к грандиозной заоблачной резиденции короля Шиваджи, в безлюдную долину с храмовыми пещерами 2 века, с парусником к «индийской Трое» – острову-крепости Джанджира, с 4-дневным неформальным семинаром Сергея Соловьева «Опыт свободы» и фото мастер-классом.

Это не совсем туристический проект. Просто, видимо, пришло время поделиться частью лучшего из того чем одарила жизнь. В частности, жизнь в Индии, где я провел с перерывами 12 лет в достаточно необычных странствиях.

Подробнее, см. здесь:
http://indiya-s-sergeem-solovjevym6.webnode.ru/

Сроки поездок:
Первая группа: 5 – 17 ноября 2016;
вторая группа: 17 – 30 ноября 2016;
третья группа: 2 – 14 февраля 2017;
четвертая группа: 15 – 27 февраля 2017

Link | Leave a comment | Share

Презентация книги "Адамов мост"

Aug. 6th, 2015 | 12:12 pm

11 августа в 19.00 в Москве, в магазине "Циолковский (рядом с м. Новокузнецкая, Пятницкий пер.8, корп.1) будет презентация моей книги "Адамов мост".
В Москве я не был уже несколько лет, это первая презентация, хотя книга вышла в 2013 году. Ей будет посвящена лишь часть вечера, в остальном - новые тексты последних лет. А так же - представление авторского аудио альбома "Ее имена", записанного с киевской группой Er. J. Orhestra.
Второй вечер (не повторяющий первый) будет в маг. Фаланстер 19 авг. в 20.00.
Вход свободный. Можно делиться. Хулы не будет.

Link | Leave a comment | Share

Её имена

Aug. 4th, 2013 | 12:24 pm

"Её имена" - импровизации поэта Сергея Соловьева и группы Er. J. Orchestra

9_n

Видео:

http://www.youtube.com/watch?v=ozrkxwFSQ9k

http://www.youtube.com/watch?v=Wi2AA7MSYBw

http://www.youtube.com/watch?v=1uhrTKpq_Z4

http://www.youtube.com/watch?v=EIuy-hbRad0

http://www.youtube.com/watch?v=NAqMuR0YpLE

99n

999n

Link | Leave a comment | Share

АДАМОВ МОСТ

Aug. 4th, 2013 | 12:11 pm

Обложка0-1

Сергей Соловьев, «Адамов мост», роман, 512 стр., изд-во «Русский Гулливер», М., 2013


Стиль Соловьева — продолжение не слишком частой в современной русской литературе традиции, связанной с «Египетской маркой» Мандельштама или «Школой для дураков» Саши Соколова. Стремление соединить повествование, имеющее различимый сюжет и героев, с концентрацией смыслов, свойственной скорее построенному на ассоциациях стихотворению.
Александр Уланов

Открытие за открытием, ослепительная новизна и совершенно сумасшедшая свобода в словоупотреблении. Текст переливается цветом, как мокрая смальта, попавшая в цветовой луч. Напряжение этого письма — между превращением и преображением.
Алексей Парщиков

Это поэт уникальных состояний с гениальным внутренним прочтением.
Александр Иличевский

Есть такой литературоведческий термин — пристальное чтение (close reading). Применительно к Сергею Соловьеву следовало бы изобрести родственный ему — пристальное письмо. Устройство его таково, что требует навести на резкость вещи и переживание мира, обычно расфокусированные, существующие на размытой границе нашего сознания. Это особенно верно для последних вещей, именно они от нас дальше всего (близость, любовь, смерть).
Александр Скидан

Проза поэта Сергея Соловьева — это стилистическая воронка, в которую нас затягивает, как корабль Одиссея, водоворотом самой речи. Автор водит читателя, как мист в Элевсинских таинствах. Эта проза — трудное счастье, которое испытает, надеюсь, каждый верящий в эпикурейство языка в духе Сосноры и Мандельштама. Как и любой, кто странствует по карте воспоминаний, а точнее, состояний вместе с Джойсом по Дублину, например, или с Дарреллом по Александрии. Или путешествует по Африке с натуралистом Бремом. Это проза — в буквальном смысле — культовая: своеобразный митраизм. Когда, как в Элевсине, выходишь — и видишь Солнце.
Илья Кутик

То, что делает Соловьев — ни на кого и ни на что не похоже, и никуда не втискивается, ни в ожидания, ни в представления. Это письмо держится не уловками, придуманными поколениями романистов, а на чуде слова и чувстве счастья.
Михаил Шишкин


Екатерина Морголь
КАФКОЙ ВНИЗ
Опыт прочтения

Купила в Праге карманное зеркальце с портретом Кафки. В лавке для туристов. И словно закрылась от него – ни глянуть, ни подарить. А вдруг разобьют или не увижу ничего – печаль. Живет теперь на подоконнике, солнце отражает. Круглое совершенно. Кафкой вниз. Такая же история с романом Сергея Соловьева «Адамов мост». Подходила, открывала, просилась внутрь - но меня, как охотника Гракха из неоконченного рассказа Кафки, «то наверх занесет, то вниз, то направо, то налево – не охотник, а какой-то мотылек». Не смейтесь.
Но я все равно вошла – сквозь тихое окошко - присела, спряталась под заголовком, наблюдаю. Вот и он здесь, Гракх - придуманный Кафкой, но доведенный до точки отчаяния Соловьевым - гнался за серной, сорвался с кручи и теперь обречен вечно бродить по гигантской лестнице, ведущей на тот свет. За ним Адам, индийский, изгнанный – торопился из рая по бусам коралловых островов, где-то между Индостаном и Шри-Ланкой. Следом - Рама - спешил за Ситой. Нашел, освободил, проснулся, а вместо лунного света, дарующего прохладу – жена шкипера. Юлия. И два моря целуются – у Цейлона. «Островки, капельные, необитаемые, Адамов мост. А дальше? Ничего там нет. Что может быть за краем Индии? Ничего. Голем рассыпавшийся. Адам».
Даже не пытайтесь, Соловьева невозможно читать. Потому что это чтение с самого начала слишком музыка. Литературный даб – плотный, местами слишком хтонический, басовый, уходящий далеко вглубь, но больше – пространственный, зависший в воздухе. Берешь буквы, а они рассыпаются, эхом перетекают из слабой доли в пустоту – так, что не удержать. «Будто лампочка вспыхнула и перегорела, а свет еще длится во тьме, плывет где-то с краю радужным нефтяным пятном». Сложно найти, кто еще в современной русскоязычной литературе настолько пристально-интимно приблизился к речи как к звучанию. «Дон Кихот начитался Сервантеса и ушел из дому — в книгу». На «Адамов мост».
И, кажется, пускать бы в себя бесконечно этот свет речи, питаться им, медленно разглядывать, но приходится бороть каждую букву. Потому что автор вынес из себя то, о чем «вслух не очень-то говорят». «Когда читаешь книгу, - писал Брюсов о «Вечернем альбоме» Цветаевой, - становится неловко, словно заглянул нескромно через полузакрытое окно в чужую квартиру и подсмотрел сцену, видеть которую не должны бы посторонние». Так и с «Адамовым мостом»: стоим мы на нем случайными свидетелями происходящего и не понимаем, в какую сторону шаг сделать. В сторону счастья, закутавшись в которое двое – Он и Она – прилетают в Индию, живут в ней среди радостей и зверей. Или сразу в изгнание, в финал, где речь уже с приглушенным светом, с мандельштамовским привкусом «несчастья и дыма».
Счастье
Все началось с утопического замысла Соловьева написать книгу счастья («и мы бы в ней жили — и в ней и снаружи. И книга была бы как сад, а жизнь как дом. И мы бы сидели с тобой на крыльце, одни на свете"). Писал, нащупывал, жил в Индии, исследовал это, по сути, самое бессюжетное пространство на Земле. Пространство, в котором тщетно искать объяснения событиям, строчить фабулу - "не сюжет важен, говорят индусы, а музыка нулей". И все же сюжетные нити в книге есть, их много – вытягиваешь каждую, переплетаешь, узелок завязываешь: нитка прямая – узелок, прямая - узелок, и так далее…
Вот одна из нитей - белая. Он (Взрослый) и Она (его «золотой помощник», любушка с большим ОМом в имени), чуть позже - сын их, Лёла прилетают в Индию, где все происходящее сравнимо с тягучим подробным роуд-муви. По раскрытой карте передвигаются двое, оставляя за собой маленькие точки, в которых существуют некие истории. "Идешь, чуть не вписываясь в воздух, тебя овевающий, — немного от близорукости и немного от счастья. Как жаль, говоришь, что в Индии не был Гоголь". Это очень тонкая Индия, с крошечным тиражом и гордым звучанием. Такая ведь не каждого впустит, а этим двоим сделала исключение.
Лес, как песок в стеклянных часах, пересыпается в океан. А на их пути – тигр, маленький слон Йогин (его братья – уже давно многоэтажные машины смерти), индийская девочка, служащая мишенью для метанья ножей, свами, жонглирующий будущим так легко, словно это прогноз погоды. Ганга. Харидвар. Ченнаи. Пумпухар. Манора.
Люди, львы, орлы и куропатки. Голубой нильгау у красного куста. «Кафка сидит в асане, бетель сплевывает» . Слышно, как «росток баньяна превращается в рощу». Соловьев транслирует то, «к чему человека не подпускают» . А если кто и допущен соглядатайствовать – считайте, это такая карма-йога, практика бескорыстного труда на благо всем живым существам.
Путешествия в джунгли у Соловьева – не просто погружение в дикую природу, а трансфер туда, где «на грани, на краю психики». И как же удивительно четко и мгновенно реагирует на все происходящее речь. Там, где про людей – тонет, оставляя круги на воде. А в рассказе про тигрицу Чандру, про смерть, стоящую на четырех лапах между зверем и человеком, ритмика повествования внезапно меняется – все становится отрывистым, четким, механическим. У слов словно появляется чутье – нужно быть осторожными. Лучше не выходить из дома и ни во что не вмешиваться.
Главы романа, в которых Он и Она ночуют в джунглях, сталкиваются лицом к лицу с тиграми, только один "рык которых затрагивает низкие, недоступные нам частоты, парализуя жертву", стоят в ночи на пути у стада слонов, кажутся невероятными. Индия отпускает, выплевывает их из своего рта в момент, когда уже вовсю пахнет смертью. Почему поблажка, откуда? Никто не ответит – ни Взрослый, ни джунгли, ни егерь Гракх. Быть может, дело в прекрасном отчаянии героев, которое невозможно ни приручить, ни воспитать - такое дается как оберег, как награда за чистую радость. Лес открывается тебе и закрывается за тобой безусловной защитой. Лес, в котором Взрослый был беспечным мальчишкой с невидимой саблей силы в руках - "по реям носился, выплясывал в смотровой бочке, капитанствовал". Пушил хвост, имена ее на парусах писал. "Будущее? На абордаж!"
Барка
С каждой страницей герои «Адамова моста» переходят на новый уровень сложного квеста, растут, множатся, как вдруг неожиданной мощной волной их отбрасывает к берегу. Из невероятного океана - в узкий канал, в котором пришвартована барка. И если там, в Индии, в этом маленьком ранимом раю не было другого пути, кроме как идти и трогать счастье, то здесь, на барке, герои поставлены перед выбором. «Дай ей счастья, а мне…речь, наверное. А сыну – то, что между нами» - решает Взрослый, медленно превращающийся в Гракха с невнятным будущим, в котором он, зависнет, раненый, в полупрыжке, и построит свой «Адамов мост». И будет жить под ним. Один.
Уже будучи на барке, Взрослый вспоминает историю Порта Морсби и его жены Кит из фильма Бернардо Бертолучи "Под покровом небес". Герои путешествуют по Северной Африке, и каждый надеется, что это путешествие оживит былые отношения. Но возврата нет. И дело вовсе не в физической смерти (Порт умирает от тифа) - это большая и окончательная точка невозврата, которую однажды пересекли оба. Точка, после которой начинаешь бороть друг в друге каждый знак препинания, каждое слово, но не получается предложения. Борьба превращается в штиль, от которого неприятно укачивает. И если один еще согласен хоть как-нибудь плыть, то другой «держится за свою свободу, свои очертанья, хочет быть ветром» .
И этому ветру, Взрослому, сложно идентифицировать в Ней женщину. Да, дрожит, намагничивается, когда рядом - но разве от любви? Кажется, в их отношениях все - около слов. "Ни с кем не испытывал я такого подробного, напряженного и вместе с тем по-детски безоглядного наслаждения от речи, как с ней. Не только интеллектуального, но и, странно сказать, телесного, сродни физической близости. Близости и дистанции, притяжения и неслияния". Вот и получается, что есть в этом романе Пятница, друг, «золотой помощник». Есть глагол, завернутый в их дыхание. Есть отважный капитан. Но - "на одном берегу любовь, на другом речь. Речь, дочь, печь, взлетные карамельки". А где Она - Женщина? Так вот же – плывет где-то между, по речке, в корзиночке воображения, в любовь его верит, «ловя ее зеркальцем». Заговаривает, гладит спину, позвонки считает, называя "каждый каким-то особым именем", рассказывает "про них что-то чудесное, несусветное, вкрапляя науку, детскую магию, черт знает что". «Ну до свиданья», шепчет, «и такая дивная музыка в этой горсточке слов". И столько еще всего умещается в этой горсточке, что даже им самим, вовлеченным в эту нежность, не понять до конца, в каком красивом и важном облаке они находятся. Находились. Теперь, кажется, героям романа осталось закрыть плотно книгу - на замок, под камень – чтобы ничего не вылетело из той жизни.
Мне очень сложно рекомендовать «Адамов мост» к прочтению. Не осталось сил. Книга выпила меня, превратила в шелковый кокон, и я не знаю, что там после – вылетит бабочка или вывалится гусеница. Просто висеть - над каждой буквой - по чуть-чуть. И ничего не загадывать. Потому что «знаешь, что меньше всего открыто нам? Прошлое. Не будущее, а то, что прожили. Вот бы что знать» .
http://www.chaskor.ru/article/kafkoj_vniz_32503

Книгу можно приобрести в Москве в магазине Фаланстер, Доме книги на Арбате или заказать на Озоне.

Link | Leave a comment | Share

Аркадий Драгомощенко

Sep. 13th, 2012 | 11:21 am

Вот утро, воздух, дерево, море лежит... а его нет. Нет на свете. А где? У тезки? Необъяснимо, и не понять, и некуда положить. Какая-то милая дребедень вспоминается. Как несколько лет назад был у него вечер в Москве, и обнялись при встрече,
и вдруг говорю: "Я так рад, что ты пришел...", и, удивляясь нелепости сказанного, поправил: "То есть, что я пришел...", и, уже смеясь, оба: "Что мы пришли"...
А перед тем я написал "Пятеро" - легкую портретную зарисовку - Атд, Жданов, Парщиков, Ерема, Кутик. Там было о нем:
"Он шел по пути снов языка – к Платоновой пещере синтаксиса. Походка праздного философа, идущего налегке, чуть пританцовывая, с Запада на Восток. Но если приблизить взгляд: этот танец – тактильная интонация человека, говорящего вслух с самим собой как с незримым собеседником. Никогда не живопись, не холст, не картон. Тонкая сновидческая бумага. Узор касаний, без нажима. Нитевидный, как пульс, карандашный рисунок мысли. Мерцание переходов. Размывы. Метафора встречается столь же редко, как и человек (близкий) в жизни. С Запада на Восток идет, а под ногами – Север. Белесый курсив подробностей, сноски, примечания, эпительный слой памяти. Платон, Лейбниц, Деррида, заблудившиеся в Карелии…
Кто-то заметил, что его письмо похоже на прижигание льда. Топленая геральдика. Он свой на кампусах американских университетов, он приращивает страницы к поэтике калифорнийской школы языка, оставаясь при всей своей внимательной открытости отвернутым на три четверти и от «здесь», и от «там».
На карте его письма нет ни гор, ни рек, ни государств. Это карта климата речи, синтаксис ее состояний, изоморфемы температур, влажности, атмосферных режимов. Метеозапись мышления. Тридцать лет он ведет наблюдения на этой безлюдной станции. Бочка дождевой воды во дворе, низкие бельевые над ней облака".

(Целиком текст здесь:
http://exlibris.ng.ru/kafedra/2006-08-24/4_5gramma.html
http://litafisha.ru/coloumns/?id=64&t=t

А потом получаю от него записку:

"Сережа, ты меня попросту опрокинул навзничь :-)
Но почему "5", почему "мы" вдруг все вместе после долгих лет? А где ты в этом числе?
Спасибо, -- а знаешь, думал: "вб'ю" :-)
Вместо этого -- нежно обнимаю. Это вечная твоя езда по вертикальной стене.
Твой -- атд."

Немного дыма и немного пепла.

Link | Leave a comment | Share

Адамов мост

Jul. 23rd, 2012 | 11:18 am

В журнале "Волга" вышла моя новая повесть "Барка" -
http://magazines.russ.ru/volga/2012/5/s5.html

Link | Leave a comment {3} | Share

кому в индию

Jan. 22nd, 2011 | 09:27 pm

Кто хочет съездить в Индию на пару недель в марте-апреле? Собираю мини группу в Ришикеш («столица йоги», предгорье Гималаев, верховье Ганга, природный заповедник). Знаю эти места по опыту многих лет. Можно позаниматься йогой у достойного учителя, пройти аюрведическую диагностику и лечение у монаха-целителя, съездить к истоку Ганга и мн. др. Да и просто пожить в радости и тепле. Так же свожу в джунгли (с гарантией встречи с дикими животными). Кому интересно – пишите в личку, пришлю подробнее.

Link | Leave a comment {4} | Share

презентация

Apr. 4th, 2010 | 12:21 pm

6-го апреля (вторник) - презентация моей книжки стихов "В стороне" (НЛО, серия "Поэзия русской диаспоры").
Адрес: клуб "Улица ОГИ", Петровка 26 стр. 8 (м. Пушкинская, Чеховская). Начало - в 19.00. Вход свободный.

Link | Leave a comment {5} | Share

В стороне

Feb. 11th, 2010 | 06:13 pm

Только что в издательстве НЛО вышла моя книжка "В стороне", там стихи (давние и новые) и несколько эссе. Говорят, книжка уже в магазинах (в московском "Фанланстере", напр.)

Link | Leave a comment {14} | Share

Об Индии, метафизике и литературе

Feb. 4th, 2010 | 11:49 am

Здесь:
http://exlibris.ng.ru/person/2010-02-04/2_soloviev.html?mthree=2

Link | Leave a comment {7} | Share